27 ноября Русская Православная Церковь празднует память священномученика Николая Переславского (Дунаев Николай Викторович), в 1901 – 1923 гг. бывшего штатным священником и духовником сестер Феодоровского женского монастыря.

Николай Викторович Дунаев родился 30 ноября 1878 в селе Зимёнки Ковровского уезда Владимирской губернии в семье священника церкви Илии Пророка Виктора Петровича Дунаева. По окончании Владимирской духовной семинарии Николай Викторович Дунаев женился на девице Марии Ивановне.

В 1901 году он был рукоположен во иереи и принят штатным священником в Переславский женский монастырь во имя великомученика Феодора Стратилата. Здесь о. Николай со временем станет духовником сестер и прослужит в обители вплоть до самого ее закрытия в 1923 году.

В 1920 году семья батюшки была раскулачена, в 1924 году -  восстановлена в правах, но обложена большим продовольственным налогом.

После закрытия монастыря отец Николай до 1929 года служил в кладбищенской церкви, но в ноябре 1930 года был арестован как член Переславского просветительского общества «Пезанпроб». Он обвинялся в антисоветской деятельности и связях с просветительским обществом, чьи лекции и издаваемые труды «носили антисоветский характер, восхваляли царский помещичий строй». В феврале 1931 был приговорен к трем годам ссылки в Северный край.

Вернувшись после освобождения в 1933 году, о. Николай не имеет возможности служить, дом его продан. Он остается жить в Феодоровской слободе, на средства взрослых детей, подрабатывает в крестьянских артелях.

Из двухтомника «Все мы Христовы», изданного в 2017 году под редакцией епископа Рыбинского Вениамина (Лихоманова) нам стали известны показания свидетелей по делу 1957 года о реабилитации Н.В. Дунаева - людей, близко знавших отца Николая при жизни. Эти воспоминания приоткрывают нам некоторые черты характера сщмч. Николая, отношение к нему соседей и знакомых.

Из показаний Андрея Ивановича Романова, крестьянина Феодоровской слободы, знавшего сщмч. Николая с 1907 года: «Дунаев <…> по своему характеру был общительный, веселый, что-либо плохого за ним не замечал.»  На вопрос следователя об отношении о. Николая к советской власти Андрей Иванович отвечает: «С теми притеснениями со стороны местных властей, которые применялись к Дунаеву, в частности, его высылка, продажа его дома, он как-то смирился и на советскую власть не сетовал».

Почти то же самое повторяет другой свидетель, Иван Семенович Волков: «Дунаева я знал как хорошего человека <…> с людьми вел себя просто. Среди прихожан пользовался уважением и авторитетом».

Из показаний свидетеля Ивана Федоровича Субботина: «… по своему обращению он был обходительный, скромный, любил пошутить, пользовался уважением среди жителей слободы».

Все свидетели – из крестьян Федоровской слободы. Все они отмечают общительный, веселый характер батюшки, простоту в общении, скромность. В общем-то, ничего особенно выдающегося, так можно было бы охарактеризовать и многих других добрых соседей. Но именно этот человек в 1937 году на допросе проявляет непреклонную честность и твердость в вере, стоивших ему земной жизни, но приведших его в жизнь вечную.

25 октября 1937 о. Николай был вновь арестован и заключен в тюрьму гор. Ярославля. Единственный раз был допрошен 26 октября. Обвинялся в принадлежности к церковно-монархической организации, возглавляемой благочинным гор. Переславля о. Леонидом (Гиляревским), в проведении повстанческо-террористической агитации в отношении руководителей партии и советского правительства, в распространении среди населения провокационных слухов о скором падении советской власти и восстановлении монархии.

25 ноября 1937 приговорен к ВМН. Расстрелян 27 ноября 1937. Место захоронения неизвестно.